М. Рессор, "Дверь" - рассказ из сборника.......

2008-01-19T14:34:34Z

Дверь

Дверь хлопнула, будто выстрел кавалерийской винтовки. Звонко, как в морозный солнечный день. Хотя было далеко за полночь, на душе почему-то стало ярко и весело.

Холостой выстрел дверью рассчитан прежде всего на шумный эффект.

ОНА знала это. ОНА знала, что, когда мужчины уходит навсегда, они не хлопают дверью, сотрясая ударом стены, стекла, сердца. Они тихо притворяют за собой дверь в какой-либо печальный вечер или когда солнце вот-вот взойдет над городом. А в это утро ОНА просыпается одна. И воображаемое расстояние между‚ ними и порогом с каждым днем будет увеличиваться. Так же незаметно растет расстояние между причалом и бортом, когда судно уже отчалило, но не набрало ход и качается на волнах. И берет сомнение: то ли корабль стоит на месте, то ли до берега уже далеко.

Дверь, хлопнувшая в ночи выстрелом винтовки, никого, разумеется, ни убила и не задела. ОНА знала, что ОН вернется. ОН придет, тихо откроет дверь, и все будет как прежде, но только уже иначе.

ОНА разделась и легла в постель.

Потом, когда прошло время, не один день, не один месяц и не один год, и жизнь была наполнена разными событиями, встречами, разочарованиями, другими мужчинами, ОНА никак не могла поверить, что ОН так и не пришел, что ОН ни когда не откроет эту дверь и комната не наполнится его порядком, звуками, запахом...

Москва, Каретный Ряд, 1983 г.

Макс Рессор, " 8 гудок 10..." рассказ из сборника ...

2008-01-19T14:22:14Z

Восемь, гудок, десять...

Восемь, гудок, десять, семьсот восемнадцать…

- Привет, если ты меня слышишь… Хотя о чем я… Когда ты все это услышишь, не знаю, где буду. Меня сбросили с пятого этажа...

Звонок застал меня на пороге в Москве. Я замешкался, как это порой бывает, когда примериваешь то одно, то другое, не решаясь, что лучше надеть - смокинг или вечерний костюм, чтобы сходить в булочную, или начинаешь что-то искать, на ходу придумывая, что еще прихватить в дорогу, потом, неожиданно все бросив, осознаешь, что надо идти сейчас или уже никогда. И, главное, не всегда туда, куда собирался.

Мой телефон ей дала ТЫ сама...

Это было утром. Что можно сказать о телефонном разговоре, когда незнакомые люди договариваются о встрече? Я ждал этого “звонка судьбы” недели две или чуть более, вернее, уже перестал ждать, ругая себя, что опять пропустил дебют очередной партии со своей судьбой. Ждал и набирался сил, чтобы разгрести мусор предыдущих событий. Ждал, чтобы “соскочить”, потому что в этих делах не было ни жизни, ни правды, ничего для меня, кроме тягостных воспоминаний. Судьба ловила меня на приманку, а потом пересаживала с одного крючка на другой. Дела?.. Сначала вернуть, конечно же, деньги, которых нет, ряду лиц, затем автомобиль, который еще не отремонтирован, ну, доделать работу, за которую должны заплатить... Да много еще чего осталось после того, как все приглашенные разъехались, а сам ты опоздал на встречу или вообще не пришел, потому что не знал или забыл, увлекшись чем-нибудь другим, но теперь убирать все нужно самому. Поэтому я только слушал ее голос. Голос немолодой женщины, несколько капризный, истеричный, но по-детски звонкий и чистый. Голос, прилетевший оттуда, куда я так хотел попасть. Там, где была ТЫ. Задавая вежливые вопросы, слушал ответы. Но “голос” ничего мне не сказал...

Я приехал через несколько часов. Закончил кое-какие дела, отложив все остальное. Насколько - не знал. Многие из моих “дел” сказали, чтобы я ими уже не занимался. Что ж, умерла так умерла. Я теперь не знал, когда вернусь и вернусь ли вообще. Она кричала из-за двери, потом открыла, и я все понял - это запоздалое начало.

ТЫ, возможно, помнишь этот дом. Потому что проходила мимо, когда меня не было рядом. Наша встреча еще впереди, но ТЫ уже была уже в моей жизни. Летние тихие вечера в городе. Зеленый сад “Эрмитаж”. Открытое в ночь окно на кухне. Зима впроголодь. Чрезмерно обильные снегопады. Запах свежего хлеба на морозе. Купола монастыря на Петровке в утренней дымке. Каждый раз, останавливаясь на светофоре, когда шел от Маяковки, или проходя мимо, я обращал внимание на этот дом, размышляя о его жильцах, рекламе на нем, призывающей молодежь делать накопительные вклады.

Я предусмотрительно отказался есть, но вино пил. Какое молодое красное вино мы тогда пили! Сколько тостов произнесено! Сколько коварных узлов своей жизни мы развязали и как старательно плели сеть интриг!..

Что-то говоря, Она бегала от телефона, беспрестанно звонившего, на кухню и обратно, таскала меня за собой, не давая сосредоточиться. Сам не знал на чем - то ли на новой медной крыше, которую видно из окна, то ли на том, как сказать ей, что я без ума от нее. Нет, от появления в этом месте меня, но я не могу спать с ней, потому что люблю ТЕБЯ. Она не поймет меня, ведь я ей уже нравлюсь, подхожу, устраиваю.

Не особо стараясь, она развесила повсюду… Не знаю, быть может, пузырьки. Эти причудливые предметы якобы из стекла, но не твердые. Ее щедрость вызвала улыбку. От той искренности, с которой она это делала, стало приятно. После каждого “прохода” численность пузырьков возрастала. Я, похоже, производил благоприятное впечатление, потому что некоторые из них стали приобретать легкие оттенки. Она тараторила без умолку, а я никак не мог рассмотреть, на чем они весят.

Среди этого гвалта приходили и уходили люди. Звонил телефон, ее подзывали.

Она просачивалась сквозь пузырьки, бегая взад и вперед, а они, расступаясь перед ней, обтекали ее. Вскоре их стало так много, что я заметил, что они висят, поразительно, в одной плоскости, я мог видеть их все снизу или сверху. Не знаю почему, я не почувствовал ее одиночества. Пока она говорила, я обошел всю квартиру, но не нашел ничего ей принадлежащего, кроме фотографии задорной девчонки. Мне стало грустно, я попрощался и ушел…

- Да, забыл сказать - у нас осень. Кончилось лето грохотом падающих листьев тихими, еще теплыми ночами. Настала пора с дождями, с тоской и всем тем, что бывает в этом проклятом городе осенью. Ты знаешь…

Восемь, гудок, десять…

- Ты знаешь, давно я не был в столь дурацком положении. Она что-то знала, и я не мог устоять, чтобы не попытаться вытянуть из нее важное для меня. Все это было похоже на прогулку с ребенком по лесу. Он чужой, ты бережешь его, он еще ребенок, и в то же время в нем тайна, а ты хочешь расспросить его, о чем он, может, и не догадывается. Но кругом люди, гости. Или он убегает по тропинке в лес пустячным цветком, а по дороге обратно спотыкается об оброненные им же слова, и тебе неловко за его бестактность.

Да, гости. Их подвалило, вернее, мы, опоздав часа на полтора, столкнулись с ними в лифте. Гости - это враги. Их стало больше. Все говорят, что-то кладут себе в рот… Комнату наполняет неприятный звон, он режет… Бесконечно звонит телефон, люди, что-то говорят. “Оль… ааа... каа” - доносятся до меня странные звуки. Звенит посуда. День кончается. Мне грустно. Я что-то ей отвечаю, но понимаю, что уже поздно. Хлопка нет. Нет, нету этого мягкого, но уверенного звука смыкания прямых ладоней. Неземных рук. Хлопка ладонями неземного существа, призывающего к следующему акту. Упустил, упустил я начало - этот переход на сверхзвуковую скорость событий, совпадений, неслучайно-случайных встреч. Ощущение, что механизм моей жизни заработал и шестеренки судьбы вошли в зацепление, напрочь дробя предыдущие события, и я опять лечу куда то… А позади лишь шлейф разрушений.

Она улыбается. Я знаю ее давно, но вижу, что она не помнит этого. Пытаюсь загородить ей дорогу, но она проходит, за ней тянется несколько словно потерявшихся пузырьков. Ее лицо смазано алкоголем и возбуждением от приема.

-Ты будешь, спать со мной? - спросила по-деловому и просто.

Она сжимается и становится маленькой. Я почувствовал ее одиночество. Хлопка нет.

У двери она предложила:

- Я помогу тебе добраться до НЕЕ. Позвони завтра.

Все женщины мстительны, беспринципны и мелки. Почему ОНА не чувствует, как я ЕЕ люблю? От НЕЕ исходит что-то материнское, заботливое. Дружеское понимание. И сколько секса в ЕЕ увядании! ..

Спускаясь по лестнице, я отчетливо услышал хлопок, рожденный во влажном, теплом воздухе октябрьского вечера с чистым небом и звездами. В свете расплывающихся в вечерней мгле огней увидел ироничную улыбку прохожего на противоположной стороне улицы, которую стер сноп фар автомобиля, свернувшего на опустевшую улицу…

ОНА сбросила меня с пятого этажа. Я падаю. Дома… Крыши… Провода…

Восемь, гудок…

Над городом осень. Что это? Манхеттэн? Или Бронкс? Сколько я буду помнить ТВОЙ очередной номер телефона? И буду ли знать другой?..

У нее день рождения. Мы остановились у “Белорусской”. Вечер. Мокро, но тепло. Огни, суета, гомон. Она дала мне деньги и просит подарить ей астры. Астры - это ее цветы. Она просит меня хотя бы немного обманывать, что я ее люблю. Но я не могу. Никогда не забуду этот вечер. Она самый близкий мне человек. Садится солнце, прорываясь сквозь облака и освещая их нижний край. Бескрайно раскинулся город. Мое дерево облетело еще раз…

Восемь, гудок, десять, семьсот восемнадцать… Или сегодня двести двенадцать?.. Не знаю, хватило ли пленки на ТВОЕМ телефоне, чтобы ТЫ услышала все это как привет из города, в котором осень и женщина с тайной начала моего бега по следующему кругу.

Звонки через океан идут долго-долго. Целую ночь. Есть время до утра попытаться различить судьбы начертания. Потом они смешаются с событиями, и трудно будет понять что-либо.

Я уезжаю, как всегда, в ночь. Я буду мчаться, а гудки через океан будут только доходить до ТЕБЯ. Потом ТЫ придешь домой, услышишь их, но мы будем уже далеко-далеко.

Я уезжаю. Женщина с тайной будет спать. Надеюсь, она сохранит ее для меня до утра.

Да, чуть не забыл - ей тоже все время звонили. Мальорка…

Москва, Банный переулок, октябрь 1991 г.

И даже мы не знаем что это будет завтра...

М. Рессор, "Дверь" - рассказ из сборника.......

Макс Рессор, " 8 гудок 10..." рассказ из сборника ...